Живопись. Собрания музеев, национальных галерей Живопись

Копли. Талантливый соотечественник Уэста — Джон Синглтон Копли (1738—1815) перебрался из Бостона в Лондон за два года до американской революции. Будучи уже превосходным портретистом, Копли обратился к историческим сюжетам в духе Уэста. Самой запоминающейся его картиной в этой области является «Уотсон и акула» (илл. 329). В молодости Уотсон, находясь в Гаване, был счастливо спасен во время купанья в порту от нападения акулы, но до встречи с Копли ему не приходило в голову увековечить это событие. Возможно, он посчитал, что только художник, недавно приехавший из Америки, сможет в полной мере передать экзотический аромат случившегося с ним происшествия. В свою очередь, Копли, должно быть, увлекся возможностью выразить эту историю средствами живописи. Следуя примеру Уэста, он придал каждой подробности как можно большую достоверность (здесь в той же роли, что индеец на картине «Смерть генерала Вульфа», выступает негр) и использовал все выразительные возможности барочной живописи, чтобы пробудить в зрителе сопереживание. Наверно, Копли помнил картины с изображением Ионы и кита, откуда мог почерпнуть элементы задуманной им сцены, хотя содержание ее прямо противоположно библейскому (пророка бросили за борт в пасть морского хищника). Акула в картине Копли становится чудовищным воплощением зла; фигура мужчины у руля лодки напоминает архангела Михаила, сражающегося с сатаной, а обнаженный юноша — поверженного гладиатора, который беспомощно ждет своей участи — гибели или спасения. Нравственная аллегория подобного рода типична для неоклассицизма в целом; несмотря на свою горячую эмоциональность, картина отличается той же логикой и четкостью, что и Давидова «Смерть Сократа».

Джон Синглтон Копли. Уотсон и акула. 1778 г. Холст, масло. 184,2 х 229,2 см. Музей изящных искусств. Бостон. Дар миссис Джордж фон Ленгерке Мейер.

По композиции картина напоминает старый почитаемый сюжет: плач над телом Христа , причем драматичность сцены усугубляется барочным освещением . Таким образом, изображая смерть своего современника — военного героя, Уэст наделил картину и риторическим пафосом, которого академическая теория требовала от рассказов о «благородном и серьезном деянии человека», и сумел соблюсти все атрибуты реального события. Созданное им полотно отражает главную для тех лет тенденцию — отход от всеобщего преклонения перед религией и выдвижение на первый план интереса к национальной истории. Неудивительно, что в XIX веке картину Уэста взяло за образец бесчисленное множество художников, ему подражавших.


Вернуться на Главную