Живопись. Собрания музеев, национальных галерей Живопись


Нейман. Среди архитекторов следующего поколения наблюдалось тяготение к легкости и элегантности. В епископской резиденции в Вюрцбурге, построенной по проекту Бальтазара Неймана (1687—1753), имеется захватывающий дух Кайзеровский зал — большой овальный интерьер, в убранстве которого использована любимая цветовая гамма XVII столетия, состоящая из белого, золотого и оттенков пастели. Количество и эстетическая роль конструктивных членений типа колонн, пилястров и архитравов сведены здесь до минимума. Окна и сегменты свода обрамлены сплошными поясами стукового декора, а поверхности белого цвета покрыты орнаментами неправильной формы. Этот набор кружевных мотивов, идущий от французского стиля, удачно сочетается с немецкой архитектурой рококо. Изображения Христа и апостолов, пророков и отцов церкви — фигур, которые должны были сделать наглядною возвышенность божественной мудрости или воплотить основанную на вере в потустороннее этику христианства, обычно лишены плавного легкого изгиба, который заменен тяжеловесным вертикальным положением, производящим, однако, впечатление не придавленности (подобно прочному и уверенному стоянию, как в родственных античных мотивах), а, наоборот, неудержимого роста вверх, порою кажущегося прямолинейным воспарением.

Бальтазар Нейман. Кайзеровский зал епископской резиденции в Вюрцбурге. 1719—1744. Фрески Джованни Баттисты Тьеполо, 1751 г.

Обильное освещение, игра разнонаправленных кривых и словно невесомый стуковый скульптурный декор придают залу воздушность, далекую от римского барокко. Своды и стены кажутся тонкими и податливыми, подобно мембранам, в которых мощь ширящегося пространства легко пробивает отверстия.

Тьеполо. Точно так же, как к северу от Альп достиг своей вершины архитектурный стиль, возникший в Италии, так и последняя, наиболее изысканная стадия итальянского иллюзионистского декорирования плафонов получила свое воплощение в Вюрцбурге, где работал величайший мастер Джованни Баттиста Тьеполо (1696—1770). Венецианец по рождению и образованию, он соединил традицию этого города, выражавшуюся в иллюзионизме высокого барокко, с праздничным мировосприятием Веронезе. Благодаря непревзойденному владению светом и цветом, изяществу и живости мазка, слава этого мастера распространилась далеко за пределы его родины. Когда Тьеполо писал фрески в Вюрцбурге (илл. 324), он был в расцвете творческих сил. В похожем на ткань плафоне столько разного рода иллюзионистских «отверстий», что мы больше не воспринимаем его как границу пространства. Однако в этих отверстиях возникают не водопады фигур, увлекаемых резкими вспышками света, как на подобных плафонах в Риме (сравн. илл. 276), а голубое небо и залитые солнцем облака, и лишь кое-где увидишь случайное крылатое создание, уносящееся в это безбрежное пространство. Большие группы фигур располагаются только по краям. Сам Тьеполо проявил себя достойным наследником Пьетро да Кор- тона и отправился вслед за ним в Мадрид, где и провел последние годы жизни, занимаясь декорированием Королевского дворца.

Вернуться на Главную